Виктор Корб

Я последний раз участвовал
В согласовании публичных мероприятий
В феврале 2012,
Да и то сожалею об этой уступке
Временным политпопутчикам…

04.12.14

Завтра будет ровно месяц,
Как ДО-инфо возобновило выпуск
“Хроники омских событий”
После 12-летнего перерыва:

27.11.14

Пропустили дату: 30 октября 1989 г.
Вышел первый номер
Первой независимой газеты региона
“Демократический Омск”,
Предтечи агентства ДО-инфо.

14.11.14

Юный наглый нацбол
Советует нам “причаститься истории”
В связи с 30-летием ГрОб.
Ему невдомек,
Что мы историю делали
Параллельно с Летовым )

09.11.14

Сегодня Плющева
Не пустили на Эхо,
А 15 лет назад меня
Не пустили на Антенну 7.
Одна страна - одни методы,
Но разная реакция:
Своя рубашка…

07.11.14

Это фото достойно отдельного эссе или даже рассказа…

43 года назад в этом тогда жутком инфекционном корпусе детской больницы меня лечили от свинки, ставя уколы витамина B в ногу!

Я распечатывал банковские платежки на пишущей машинке, когда… в общем, очень давно

[В реальности — в 1989 году]

Здесь 45 лет назад жила семья моей тёти-учительницы. Она была учительницей в школе-интернате, и жила с семьёй в однокомнатной квартирке в торце этого здания, на первом этаже, прямо под мостовым переходом между корпусами…

Одно из самых ранних детских воспоминаний: как я просыпаюсь утром, лучи солнца пробиваются в окно, а на завтрак мы едим манную кашу из больших тарелок, в центре которых — маленькая лужица клубничного варенья…

И ещё как мы слушаем пластинку с песнями «Синий иней» и что-то про велосипедные спицы, с припевом «дай-дай-дай-дай», рифмующимся с «нажимая на педаль» (ВИА «Голубые гитары»?).

И как дядя Саша катал нас на своём «Урале»… И как мы осторожно-осторожно изучали во дворе интерната удивительно красивую и разнообразную композицию, имитирующую природный ландшафт: с горами, речками, лесами…

И как брат Димка во время игры с какими-то старыми качелями (такие, помните, железные дуры, похожие на контуры пресс-папье) или сломал, или сильно ушиб себе ногу…

#omsk #memoir #memory #ussr

А у меня ведь где-то в архиве лежит уникальный документ — договор на эксклюзивное право размещения рекламы на всех ограждениях омского метро! Бессрочный

Безотносительно: из всех видов стрелкового оружия мне больше других нравилось пользоваться ПКТ и КПВТ, а не АКМ или АК-74

Эта неделя напомнила мне яркое и насыщенное время конца 80-х — начала 90-х: тогда тоже приходилось жить одновременно в политике, работе, науке, бизнесе. И в один день успевать организовать и поучаствовать в нескольких супер-мероприятиях.

А вы знаете, что Виктор Корб — единственный человек в мире, выигравший в суде иск о признании порочащими сведений о его участии в общественном комитете поддержки губернатора?

Фейсбук.

Александр Минжуренко, топ-блогер, проректор Омской академии МВД, бывший представитель президента РФ в Омской области — Виктору Корбу, блогеру, журналисту, социологу и бывшему соратнику в короткий период демдвижения первой волны: «У тебя – статья однозначно. Теперь Я буду думать: посадить тебя или на принудлечение отправить, потому что ты забыл, что я работаю в Юридической Академии и мои коллеги – асы-юристы уже предлагают «закрыть» тебя… Сделают это за бесплатно, из любви к искусству и нелюбви к грубиянам. Гарантии выдают на 100%».

Фейсбук

Разумеется, весеннее обострение Минжуренко, как и недавнее осеннее, совершенно случайно совпали с эскалацией чекистско-полицейского давления на меня. И стилистика его текстов, и многочисленные полные совпадения гнусных выпадов и лжи — также абсолютно случайно совпадают с аналогичными в исполнении штатных контрпропагандистов и добровольных троллей. Но невозможно отрицать наличия мощнейшего общего основания у всех проявлений мерзости - патриофилии и неизбывной российской привычки «либерализма применительно к подлости», столь ярко описанного еще великим Салтыковым-Щедриным.

Фейсбук

Минжуренко - это ведь довольно яркий пример известного феномена извращения важнейших политических понятий и терминов. Его до сих пор называют демократом, хотя он им не был практически никогда. Сначала был весьма активным членом КПСС, потом был приподнят т.н. “первой демократической волной” и очень быстро проявил сущность “демобольшевика”, для которого цель оправдывает средства. Был ретивым ельцинистом, гайдаровцем, чубайсоидом. Служил региональным комиссаром при “перестраивающейся партхозноменклатуре”. Главным его политическим достижением стало посажение Полежаева на омское ханство. Было и много “достижений” помельче. Но стержню своему в виде махрового и эклектичного “либерал-империализма” он никогда не изменял.

Нынешние проявления гопничества и какой-то звериной озлобленности с его стороны только кажутся совсем уж беспричинными и, разумеется, имеют довольно глубокие корни в наших отношениях. Они были редкими, но достаточно яркими и, наверное, заслуживают отдельной главы в мемуарах или историко-публицистическом материале. Но вряд ли до этого у меня дойдут руки в ближайшие годы. Поэтому пока Александру Васильевичу остается бесноваться в одиночестве. Или в теплой компании друзей типа г-на Ж, чем он уже и занимается с удовольствием. И хрен с ними - пусть беснуются. Хотя ручаться, что я не отвечу на откровенно хамские, лживые выпады или прямые угрозы, не буду

Фейсбук.

Угадайте, когда состоялось заседание мирового суда по административному делу против Виктора Корба по этой повестке: http://politomsk.ru/board/1-1-0-314? Состоялось, разумеется, в мое отсутствие, хотя «извещался надлежащим образом по указанному в административном протоколе месту жительства судебной повесткой, причины неявки неизвестны».

Для сугубых знатоков чуть более сложная вторая загадка: угадайте, на основании чьих рапортов состряпано это дело в рамках очевидного заказа ПЖиВ слепить из Корба «омского Лимонова» или «омского Удальцова»?

P.S. Правильный ответ — к 11 часам 10 минутам 19 сентября 2012 года!

Вчера вечером, в хороший мороз, возвращался в маршрутке домой и впервые в жизни увидел разноцветный лед. Нет, не так, конечно. Разные оттенки цвета у снега и льда я видел и раньше. Но это были оттенки, легко объясняемые очевидными источниками цвета: золотые или рубиновые - от высокого или низкого солнца, лиловые или коричневатые - в тени, на цветовом контрасте со светлыми участками. Очевидные, объяснимые и потому неинтересные цвета белого. А тут как будто произошло чудо: вот только что передо мной была обычная бесцветная картинка намерзшего на дверное стекло льда с лунками-иллюминаторами, и вдруг на этом же месте возникла яркая разноцветная картинка с букетом оттенков. Не было никаких изменений в освещении - ни снаружи, ни из салона. Я даже проверил себя и легко мысленно “переключил” картинку с цветного - на монохромное изображение и обратно. Все работало: я видел цвета. И, главное, - я понимал, что легко могу сейчас передать это впечатление с помощью кисти и красок, на холсте или бумаге.

Понять и оценить силу моего озарения можно, если знать, что я ведь, вообще-то, в некотором роде художник. Увлекался рисованием с раннего детства и получил весьма приличное образование в художественной школе. Но беда в том, что я относился к творчеству слишком рационально, не обладал способностью “непосредственного чувственного восприятия”. Это резко противоречило с образовательной парадигмой наших преподавателей, которые были увлечены импрессионизмом и старались привить ученикам навыки “искусства впечатления”, а не академического копирования или пресловутого соцреализма.

Я, кстати, вполне понимал свои ограничения, которые были особенно отчетливы в сравнении с некоторыми моими одноклассниками. Среди них особенно выделялся Вадик Спиренков, который лишь один год занимался вместе со мной в классе Олега Ивановича Богданова, еще в старом помещении Детской художественной школы №3, на Энтузиастов, в трех квартирах на первом этаже обычной панельной хрущевки. Спиренков на нашем фоне выглядел настоящим гением живописи, именно живописи - в графике, что странно, он не был среди первых. Он легко создавал настоящие жанровые картины в стиле Сурикова или Репина: с большим количеством персонажей, с внутренним драматизмом сюжета, но главное - мощные в живописном плане, с сочной палитрой, с уверенными “выпуклыми” мазками. Обычной гуашью из стандартных двенадцатицветных наборов он умудрялся создавать произведения, практически не отличимые от “взрослой” техники “холст, масло”. Я о таком даже не мог мечтать. И хотя к выпускному классу я тоже почти достиг совершенства в технике “классического натюрморта” и окончил школу искусств с отличием, но ясно осознавал, что это вряд ли может стать моим призванием. К тому же ДШИ я окончил рановато - в 14 лет, - к девятому классу увлекался математикой и выбрал точные науки. Впрочем, это уже другая история.

Но я еще тешу себя надеждой когда-нибудь “бросить все” и заняться творчеством. Исключительно для себя, для удовлетворения какого-то очень глубокого ощущения нереализованности.

P.S. Время от времени вспоминаю сюжеты, связанные с нашей “художкой” и всякий раз задаюсь вопросом “удалось ли нашему гению Вадику Спиренкову реализовать свой талант, стать знаменитым художником?” Понимаю, что наверное, нет или не в той мере, на какую можно было рассчитывать, потому что этого имени нет на слуху. Все ставлю себе в планы “поискать в интернете художника Вадима Спиренкова” и забываю…

Источник - Корб.РФ. Дубль - ЖЖ.

UPD: Мне тут уже подсказали ссылку на фрилансера vadimspirenkov При первом же беглом взгляде на работы, не заглядывая в профиль, не сомневаюсь - он! Смотрите сами:

Тезисы воспоминаний очевидца о событиях 19-22 августа 1991 года в Омске и России.

Завязка

Рано утром 19 августа 1991 года я с коллегами-программистами работал в компьютерном зале НИЛГТ ОКБ “Карат” на ул. 22 Апреля в Омске. Там оказалось включенным проводное радио. Вместо привычного выпуска новостей, в 9:00 мы услышали в исполнении диктора заявление о болезни Михаила Горбачева, о введении в стране режима чрезвычайного положения и о переходе всей полноты власти к Государственному Комитету по чрезвычайному положению (ГКЧП) во главе с вице-президентом Геннадием Янаевым. Не дослушав текст до конца, в полной тишине я произнес слово “путч” и бросился к телефону на подоконнике. Первым я набрал номер Аркадия Мурашова, одного из сопредседателей движения “Демократическая Россия”, но у него включился автоответчик, на который я бросил лишь несколько несвязных слов вроде “у вас там путч, а вы дрыхнете без задних ног!” У Сергея Станкевича (народного депутата СССР и РСФСР, одного из лидеров Московского Народного Фронта, ближайшего соратника Бориса Ельцина) телефон тоже не отвечал. Дозвониться удалось лишь Виктору Пименовичу Миронову, председателю Московского объединения избирателей. Ему я уже объяснил ситуацию подробнее и на этом свою миссию по пробуждению московских товарищей посчитал исполненной. Вскользь отметил, что похоже, еще не всех демократических лидеров арестовали… Следом созвонился с Кунгурцевым и Богдановским, договорившись о встрече в редакции в ближайшее время. Тут же отпросился с работы у любимого шефа Алексея Павловича Баранника и помчался на Декабристов, 32.

Постановка

Ключевое решение по организации сопротивления путчу в Омской области было принято в 11 часов утра 19 августа 1991 года на совещании в редакции газеты “Демократический Омск” в составе ее главного редактора Виктора Корба, его заместителя Владимира Кунгурцева и Сергея Богдановского. Создатель и бывший редактор “ДО” Сергей Олегович Богдановский тогда уже был штатным сотрудником газеты “Ореол”, при этом он оставался неформальным лидером демократического движения. Именно он автор названия “Комитет по защите законно избранных органов власти”, точно отражавшего политический и правовой статус омского демократического сопротивления. На этом совещании мы вчерне определили персональный состав Комитета, договорились пригласить народного депутата СССР, одного из лидеров Межрегиональной депутатской группы (МДГ) Александра Минжуренко на пост его председателя. Местом нахождения Комитета мы решили сделать кабинет фракции “Демократическая Россия” в здании Горсовета, поскольку у меня как сопредседателя фракции были полномочия по ее использованию для депутатских нужд. Были и запасные варианты, но горсовет казался нам оптимальным - и с точки зрения коммуникаций, и с политической точки зрения. Надо отдать должное тогдашнему председателю горсовета и первому секретарю горкома КПСС Владимиру Варнавскому – он нам не помогал, но и не стал препятствовать работе Комитета, сразу заверив нас, что считает Бориса Ельцина законным президентом России. Нам повезло также, что вечером этого дня в Доме Белова должно было состояться плановое заседание Омского Клуба. Таким образом, даже без дополнительных звонков нам удалось быстро наладить связь с лидерами гражданского актива и вечером того же дня провести расширенное заседание в холле горсовета. Телефоны горсовета использовались для постоянной связи с нашими московскими соратниками. Основным каналом оперативного получения официальных документов из осажденного Белого дома в Москве стали факсы редакций “Ореола” и “Нового обозрения”. Здание на Гагарина, 34 на три дня стало центром гражданского сопротивления путчу в Омской области.

Герои

Несколько наших соратников по демократическому движению оказались в те горячие августовские дни в Москве, приняв активное участие в защите Белого дома. Именно они - гражданские активисты Наталья Агафонова и Клавдия Екимова, депутат областного совета Виктор Захарченко, - а также Александр Минжуренко стали одними из первых кавалеров медали “Защитнику свободной России”. Среди омских участников сопротивления могу отметить уже упоминавшихся моих товарищей Сергея Богдановского и Владимира Кунгурцева, а также Виктора Бессонова, внесших значительный вклад в прорыв информационной блокады. Анатолий Бабенко предложил создать и возглавил забастовочный комитет Омской области (для его работы мы предоставили офис редакции “Демократического Омска”; за три дня путча я так и не смог выбраться туда и очень переживал, что в случае нашего поражения в руки “врага” могут попасть и пропасть все наши редакционные материалы и архивы). Важную работу по взаимодействию с правоохранительными органами и воинскими частями, дислоцированными в Омске, вели Виталий Божко, Анатолий Горобцов и другие депутаты фракции “Демократическая Россия” в облсовете. Командир экипажа омского авиаотряда Владимир Козлов был готов при необходимости оказать содействие в срочной эвакуации правительства Ельцина из осажденной Москвы на Урал или в Сибирь или в отправке отрядов добровольцев в Москву. Но самую большую работу делали наши многочисленные товарищи по движению “Демократическая Россия”: распространяя подготовленные Комитетом тиражи листовок, помогая в организации митингов в разных районах Омска, демонстрируя решимость до последнего отстаивать демократические ценности.

Триллер

Три дня августа 1991 года, кратко именуемые словом “путч”, были насыщены событиями, многие из которых вполне можно называть историческими. Время уплотнилось до предела, многие действия, решения, поступки и слова участников никак не зафиксировались – ни на бумаге, ни в памяти. Осталось общее ощущение сверхнапряженности и важности ситуации. В этой обстановке некогда было думать о себе. Не было чувства страха. Точнее, почти не было. При том, что все эти трое суток ситуация балансировала на тонком краю и могла повернуться в любую сторону. Все действия мы совершали быстро и решительно, особо не заботясь о последствиях, в том числе о личной безопасности. Была полная ясность: или мы защитим свою свободу, или потерпим сокрушительное поражение с самыми серьезными последствиями, вплоть до массовых арестов или даже хуже. Впрочем, еще раз: я о таких вещах тогда не думал, и единственный раз за три дня, когда я услышал подобные рассуждения, была ночь 20 августа, когда мы с Леонидом Рыженко, зампредом горсовета, прощались у дверей Омского горсовета. Расставаясь до завтра, но без уверенности в том, что встретимся на свободе.

Драма

Самый яркий, драматичный сюжет в моих воспоминаниях об августе 1991 – это столкновение Минжуренко и Кулинича. Картинка, на которой два разгоряченных мужика стоят с разных сторон теннисного стола в фойе здания радиокомитета, не теряет красочности и спустя двадцать лет. Они тогда чуть было не сцепились в рукопашной. И нам – мне, Борису Тюлькову, Сергею Суменкову, Леониду Рыженко – с трудом удалось успокоить главных фигурантов этого действа, предложив продолжить “переговоры” в более спокойной обстановке в кабинете председателя комитета по телерадиовещанию, на втором этаже этого здания. Впрочем, миссия, с которой ранним утром 21 августа группа народных депутатов прибыла к председателю телерадиокомитета Александру Кулиничу, не увенчалась успехом: он наотрез отказался исполнять требование о немедленном обнародовании в эфире омского радио текстов указов президента России. За этот поступок Александр Викторович затем стал одной из главных жертв мягкой “охоты на ведьм”, лишился поста, на который был назначен журналист, народный депутат РСФСР Сергей Носовец. Впрочем, почти все участники этой истории впоследствии неплохо устроились и встроились в разные места “вертикали власти”. В том числе и заместитель Кулинича Юрий Коробченко, который, выпроваживая нас, заявил мне, что-то вроде “вы не понимаете: настоящие преступники – те, кто вместе с Горбачевым и Ельциным разваливают СССР”.

Фарс

Постыдную роль в период путча сыграло тогдашнее “областное руководство”. На экстренном расширенном заседании обкома КПСС при обсуждении вопроса об отношении к ситуации в стране в связи заявлением ГКЧП выступили все руководители областных и городских структур власти и управления. Большинство из них постарались занять как можно более невнятную позицию по формуле “ни нашим, ни вашим, а урожай собирать”. Одним из лидеров этой группы “консерваторов” был тогдашний председатель облисполкома Леонид Полежаев. Впрочем, явные симптомы медвежьей болезни 19-21 августа 91 года не помешали ему быстро сориентироваться после провала путча и, воспользовавшись неуверенностью или прямым предательством “демократических лидеров”, утвердиться на месте хозяина области на долгие двадцать лет. Это все, как говорится, другая история, но корни ее лежат в августе-сентябре 1991 года.

Финал

Утром 22 августа ситуация была все еще неопределенная. Ходили разные слухи. На этот день мы организовали целую серию митингов в поддержку демократии и законной власти России в разных районах города. Чтобы успеть поучаствовать во всех митингах – у Цирка, в центре, около ДК “Нефтяник”, - воспользовались микроавтобусом, который по моей просьбе предоставил Юрий Шойхет (тогда один из лидеров бизнес-сообщества, а чуть позже - первый мэр Омска). К полудню, к моменту начала очередного митинга стало известно об аресте членов ГКЧП и “победе августовской революции”. Я так устал за эти трое суток, что не только отказался от выступления на митингах, но даже не вылезал из машины. На заседании нашего Комитета было принято его не распускать “вплоть до окончательной победы над путчистами и их пособниками”. Депутат горсовета Сергей Хрусталев нашел где-то трехцветное полотнище старого российского флага, который демократы считали “своим”, и заручившись поддержкой Комитета, вывесил его из окна здания Горсовета. Чуть позже говорили, что этот акт повторил и председатель Советского райсовета Виктор Масоров…

Эпилог

События, последовавшие непосредственно за неудавшимся путчем, оказались, пожалуй, еще более драматичными. Впрочем, для меня и небольшой группы моих самых близких соратников этот большевистский шабаш, осуществлявшийся под прикрытием “демократических” лозунгов не был неожиданным – мы еще с конца 1990 года занимали достаточно критичную позицию в отношении группировки, превратившей широкое гражданское движение в вождистскую “партию Ельцина”. Но ни остановить, ни даже затормозить процесс “реформ”, в ходе которого произошло лишь незначительное обновление номенклатурно-олигархического слоя с сохранением и даже усилением авторитарных тенденций, мы уже не могли. Я ничуть не стыжусь своего активного участия в борьбе против ГКЧП в горячие дни августа 91-го – это был для меня совершенно естественный нравственный и гражданский выбор – защита права и свободы от произвола и диктатуры. Но от номинирования на государственную медаль “Защитнику Свободной России” я все же отказался. Потому что не мог принимать ее от людей, предавших российскую демократию.

Виктор Корб, Омск, 10 августа 2011 года.

Аудиозапись интервью Виктора Корба корреспонденту “Радио Свобода” Вячеславу Сурикову 19.08.2011 года в Омске:

В декабрьском 1989 года выпуске газеты “Демократический Омск” вышла моя статья под заголовком “Кто убил Сахарова?” Главная мысль публикации была проста: Сахарова “убило” само российское общество, убило игнорированием его главных идей - толерантности, честности в политике, непреклонного отстаивания свободы, неприятия пресловутого принципа “целесообразности”.

Правота моих грустных выводов была подтверждена довольно быстро - стремительным разрастанием и очередной “окончательной победой” идеологии и практики большевизма, выступающего в том числе под личинами “демократии” и “либерализма”. Не сомневаюсь, что Сахаров, если бы прожил чуть дольше, мягко говоря не одобрил все те “демократические победы“, которые в 1991-1993-1996-1999 годах совершили политические авантюристы, называвшие себя его последователями - “демократами”, “либералами”. Даже у его ближайших сподвижников периода МДГ не нашлось ни мудрости, ни решимости продолжить дело Сахарова для противостояния пресловутой Realpolitik.

Когда незадолго до смерти Андрей Сахаров выступил с требованием немедленного объявления всесоюзной политической стачки с радикальными политическими требованиями, его поддержали единицы. Такое отношение наверняка приблизило кончину. А сколько-нибудь адекватной замены Сахарову в роли безусловного морального лидера общегражданского сопротивления режиму так и не нашлось за двадцать лет.

ЖЖ Виктора Корба от 21 мая 2011 года

Репост и обсуждение в блогах Эха Москвы.

Яндекс приятно удивил!

Пару часов назад создал новый раздел на сайте ОМС и разместил в нем документ с письмом в УФАС от 2004 года. Неспешно просматривая в почте заголовки новостей в рассылке по слову “Омск”, натыкаюсь на сообщение об очередном опросе антимонополистов “о нравственности в рекламе”. Дай, думаю, гляну первоисточник - официальный сайт. Доменное имя, разумеется, не помню - запускаю поиск в Яндексе “УФАС Омской области”. И что я вижу? На первой строке - новость Провинциального Агентства Новостей, на второй - только что опубликованный мной документ с сайта ОМС! И только на третьей - официальный сайт УФАС!!!

Конец у этой истории, впрочем, грустно-мерзостный. Захожу на сайт и сразу натыкаюсь на сообщение пресс-службы УФАС о том, что вчера у них состоялось заседание общественно-консультативного совета при УФАС по Омской области по взаимодействию с бизнес-сообществами. На нем выступил начальник УФАС Сергей Суменков и были приняты планы на 2011 год. Представителей Омского Медиасообщества, разумеется, позвать вновь запамятовали. И это при том, что саму идею формирования при антимонопольном органе общественного совета в далеком 2004 году подсказал Сергею Васильевичу именно я. И не просто подсказал, а обосновал и оформил официальным обращением - да-да, тем самым письмом, с упоминания которого я начал этот пост.

Первые годы представителей ОМС даже включали в созданный совет. Правда, разбавив другими, более податливыми людишками. Да и сам этот орган фактически не работал, а использовался изредка лишь для того, чтобы “освятить” какие-нибудь наезды на крупный бизнес, якобы нарушающий закон о рекламе. А после того, как в 2008 году при УФАС создали новый общественный совет - уже по сигналам из “центра” - представителей ОМС и вовсе перестали приглашать. Теперь ретивые чиновники-антимонополисты научились сами унасекомливать неугодных предпринимателей “по заявкам потребителей”, обосновывая эти наезды некими “нарушениями нравственных норм”.

Где рулят профанация и бутафория, профессионализму не место.

Пост в ЖЖ