Виктор Корб

Почему многие люди
Так легко отдают немалые деньги
На игры и пустые ритуалы
И так сложно расстаются с деньгами
На действительно важные дела?

Вменяемому человеку
Не придет в голову
Жить вместе с волками,
По волчьи выть,
Признавать волков людьми…
А чем нелюди лучше волков?

Настоящими людьми в других людях ценится не непогрешимость, а способность к признанию ошибок и раскаянию. Своей теперешней позицией Андрей Макаревич искупил свой невынужденный коллаборационизм и годы существования «применительно к подлости». И создал очень важный образец.

Войны, конечно, надо вести по очереди,
чтобы они не мешали друг другу
и не мешали пиплу хавающему
наслаждаться
бесконечным
военным
сериалом…

Патриофилы
обвиняют нас
в служении Западу,
не понимая,
что в реальности
мы его главные оппоненты
и жесточайшие критики
за… нерешительность
в борьбе со злом

Хуже уже не будет, потому что хуже некуда.

У всех разные представления о плохом.

И о хорошем, впрочем, тоже.

Слишком разные.

Но это не страшно само по себе, а даже хорошо, если люди хотят и умеют воспринимать эти различия как величайшую ценность, дающую возможность увидеть мир во всем его разнообразии.

Страшно, когда нет желания согласовывать разные взгляды, а лишь взаимно уничтожать их носителей.

Это и есть самое страшное.

И хуже уже некуда.

Дни победы над здравым смыслом.

Недели победы над совестью.

Месяцы победы над свободой, правом и культурой.

Годы победы над справедливостью.

Столетия победы над собой.

И вечная победа.

В истории-истерии вокруг Крыма во всем блеске проявилась нищета российской социологии. Нет ничего постыднее для социолога, чем измерять очевидное - “общественное мнение” в ситуации мощнейшего пропагандистского давления. Можно еще понять поведение т.н. официальных индустриальных полстеров, много лет прилежно служащих режиму. Но ведь не нашлось ни одного серьезного исследовательского центра, который бы продемонстрировал действительно научный и профессиональный подход к этой теме.

Для меня очевидно, что настоящий социолог в этой ситуации просто обязан сам смотреть глубже и помогать обществу более пристально взглянуть в себя, сбросив хотя бы на короткое время пелену пропагандистского дурмана. Ведь именно в этом, в отправлении функции социальной рефлексии, заключается суть социологии как общественной науки.

Спрашивать людей “хотят ли они присоединения Крыма к России” - то же самое, что интересоваться “хотят ли они быть богатыми и здоровыми”. В этом нет ни грана содержательности. Легко представить, насколько изменились бы результаты опроса, если бы вопрос был сформулирован, например, в такой, более рациональной и честной постановке: “Вы поддержали бы предложение о присоединении Крыма к России, если бы Вам лично пришлось заплатить за это - уменьшением зарплаты, пенсии, повышением налогов и т.п.?” Но не нашлось в России социологов, которые бы решились провести честный и содержательный опрос. Даже “социологи Навального” остались в плену традиционных схем “большевистской социологии”, которая привыкла измерять среднюю температуру по больнице (насколько актуальна стала эта банальная метафора!) и подтверждать очевидные гипотезы об агрессивно-послушном большинстве.

Впрочем, как я люблю говорить, зато в очередной раз подтвердился закон адекватности: Россия имеет не только тот режим и ту власть, но и ту социологию, которые заслужила всей своей историей и нынешним параноидальным поведением.

Важное уточнение в связи с актуализацией темы гражданства: я не хочу быть не только гражданином РФ, но также и гражданином США, Израиля и любой другой страны, даже таких симпатичных мне как Франция и Чехия, - я принципиально против любой формы насилия, тем более в форме унизительной зависимости свободной человеческой личности от государственных машин, я за паритетные договорные отношения с государствами.

Поэтому, в частности, я жестко развожу понятия гражданства и гражданственности…

При этом, я осознаю свою имманентную принадлежность к русской культуре, но в позиции творческой и рационально-рефлексивной, а не в потребительской и иррационально-патерналистской (агрессивно-послушной).

Много лет находясь под впечатлением от мудрости умирающего еврея, на смертном одре раскрывшего великую тайну вкусного чая, обойдясь при этом всего тремя словами, мучительно обдумывал собственную формулу завещания — предельно лаконичную и содержательную: как передать потомкам главное, что ты понял в своей жизни, сделав это максимально ярко, компактно и метафорично?

И, кажется, я нашел эту формулу. Выяснилось, что достаточно одного слова, чтобы выразить главное — чего так не хватает людям и что может сделать их жизнь лучше, в любой ситуации, при разрешении любой проблемы…

Мой завет: “Общайтесь!”

Навык осмысленного общения, содержательных деятельностных коммуникаций - главный навык человека разумного и человека общественного, предоставляющий ему победный шанс в вечном смертельном противостоянии с бездушной природой.

Общайтесь, если хотите выстроить отношения с новыми людьми, сохранить или улучшить их в вашем доверительном кругу: в семье, с друзьями, коллегами, соратниками. Общайтесь в обычной обстановке, в горе и в радости.

Общайтесь, чтобы больше узнать и лучше понять окружающий мир. Только через общение можно воспринять познавательный опыт других людей, всего человечества, и поделиться с другими собственным опытом, внести свой уникальный вклад в общечеловеческую культурную копилку, выполнив так главную человеческую миссию.

Общайтесь, когда необходимо справиться с любой проблемой. Помните, именно отказ от общения, разрыв коммуникаций, замыкание в себе ослабляет позицию в любой непонятной или конфликтной ситуации - от семейного до межгосударственного уровней, — и, наоборот, открытое и содержательное обсуждение самых острых моментов позволяет уменьшить напряженность, повысить доверие, улучшить взаимопонимание.

Если хотите полной жизни — общайтесь!

Горькая правда состоит в том, что выпускать из российских тюрем и лагерей надо всех заключенных, без малейших исключений. Потому что в России нет честного суда.

В этом вопросе должен действовать антиварфоломеевский принцип: “Отпускать всех - честный суд разберется!”, или, другими словами, “Оставить в российской тюрьме даже одного невиновного - страшнее, чем выпустить на свободу сотню преступников”.

Впервые опубликовано в ЖЖ 13 октября, 17:49 Выдержки (реплики автора) из развернувшейся в ЖЖ дискуссии:

1. Подмена одного произвола другим произволом не позволяет вырваться из системы произвола. В этом суть.

Задумайся хотя бы на миг, кто и каким образом будет отделять “бандитов” от “невинных” в отсутствие честного суда? А без такового четкого и ясного разделения вся забота от жертвах амнистии - чистая, незамутненная демагогия.

2. Если нет честного суда, значит, все обвинения в преступлении не доказаны. По понятию права и справедливости все такие люди считаются невиновными.

Разумеется, восстановление (практически с нуля) современной справедливой правовой системы в России - задача, как минимум, не одного дня. Но мы же сейчас не технику и планы обсуждаем, а принципы, на основе которых нужно действовать. Подвергать сомнению базовые правовые ценности - значит, никогда не вырваться из неправовой ситуации.

P.S. Ну а попытки что-то рассчитывать вообще выглядят жалко. Любой сколько-нибудь думающий и знающий современные российские реалии человек отлично знает, что в заключении в РФ находятся сотни тысяч людей, заведомо не подлежащих столь суровому наказанию. И, наоборот, на воле находятся миллионы реальных преступников. Так что даже стопроцентная амнистия не сильно изменила бы баланс добра и зла в обществе.

3. Ответь сам себе на простой вопрос: можно ли считать “убийцей и насильником того, кого таковым признал заведомо нечестный и несправедливый суд?” Или, по-другому, в отсутствие несправедливого суда вы считаете более справедливым руководствоваться позицией органов МВД, СК, ФСБ и прокуратуры? Понятно.

Ну а примерять на себя роль “здравомыслящего главы государства”, вместо включения мозга и рационального восприятия конкретных проблем, - это по-вашему, да. Понимаю

Ну, или еще проще: Михаил Косенко, обвиненный в участии в массовых беспорядках и отправленный на принудительное психиатрическое лечение, - он политзаключенный или уголовник?

4. “Ювелирную и кропотливую работу над каждым уголовным делом” кто будет делать, поясни? Или ты считаешь, что я против честного суда и ответственной перед гражданами правоохранительной системы? Ты о чем, вообще? Неужели за “свободу лучше несвободы” или “за все хорошее против всего плохого”?

5. Проблема России в том, что “все российские суды посчитать нечестными” как раз не требует никаких специальных усилий, поскольку в России попросту нет института честного, беспристрастного, независимого и правового суда как такового. Наоборот - его абсолютно зависимый (от исполнительной власти и от денег, но не от граждан), абсолютно неправовой (что проявляется в полном произволе и избирательности правоприменения) и нечестный характер - это все признается даже самим правовым сообществом, не говоря уже о гражданах. Я уже много лет назад сформулировал абсолютно четкую формулу: “В России нет суда, но изредка встречаются отдельные относительно честные судьи”.

В этой ситуации нет никакой возможности говорить о справедливости любых решений любых судов, лишь имитирующих этот важнейший общественный институт. Значит, одна из важнейших задач изменения ситуации и коренного реформирования России - это восстановление в ней полноценного современного судебного института. Любые задержки и уступки в этом только сохраняют ситуацию произвола. Так понятнее?

Отсутствие суда, а также и других правоохранительных органов (ответственных перед гражданами и обществом, а не перед бандитами, политиками и начальниками) - это стократ более страшная ситуцаия, в сравнении с однократной всеобщей амнистией. Попробуй поразмышлять над этим.

6. Ну вот и разобрались. Я-то считаю, что подмена реальных государственных институтов их суррогатами лишь ухудшает ситуацию, особенно в области правозащиты, поскольку создает иллюзии и повышает уровень незащищенности людей.

“Провожание детей в школу” я, вообще, считаю нормой любого цивилизованного общества, рационально относящегося к вопросам безопасности.

“Народные патрули”, как и любые формы гражданской самоорганизации для решения важных общественных проблем, вместо неработающих государственных институтов, - это безусловное благо.

Сделать наш суд честным и справедливым можно при одном условии - четком признании нечестности и несправедливости нынешней его имитации, отказе признавать его легитимность и, как следствие, поддержанной обществом необходимости его срочного реформирования.

А про “цену вопроса” ты бы лучше не говорил и не писал, поскольку я эту тему (реальной статистики, со всей ее структурой, динамикой и многофакторной логикой) знаю много лучше тебя и других оппонентов. Кратко, я уже говорил: выпущенные на волю миллион преступников не сильно изменят общий баланс в сфере безопасности. Разовые действия - ничто, в сравнении с системой и тенденциями. Но если это разовые действия, помогающие удерживать принципы и шоковым образом излечивающие общество от глубочайшей болезни, их, конечно, стоит использовать.

Опять ввязался в кишкомотный диспут с Павел Шехтман: он считает, грубо говоря, что “оккупантов и полицаев — можно, а мирных коллаборантов — нет”…

Крутейшая публичная дискуссия с Павлом Шехтманом состоялась в Фейсбуке в связи с «казусом Стомахина».

Павел Шехтман:

— ПРАВОЗАЩИТНИК Виктор Корб о Стомахине и коллективной ответственности народов - прекрасное.

Демотиватор

Виктор Корб:

— Вусмерть перепуганные собственными комплексами и фобиями «либералы применительно к подлости» стократ опаснее любых явных бандитов и мерзавцев, поскольку создают ложное ощущение честности, порядочности, справедливости, и этим резко ослабляют единый фронт сопротивления злу.

Почитайте внимательно этот документ, может, это хоть немного удержит от некритичной трансляции штампов о “призывах к насилию”: http://lustration.ru/publ/3-1-0-54.

Павел Шехтман:

— Ну это положим ваше частное мнение, и вот что я по поводу этого документа скажу: 1. Очень узкое определение: по нему, например, следует признать политзаключенным и даже узником совести человека, который призывал к погрому возбужденную и готовую к действию толпу, каковой погром не состоялся из-за независящих от него обстоятельств (к примеру толпу разогнала полиция). Очевидно, если добросовестная власть стремится предотвратить погром, она просто обязана арестовывать таких агитаторов. 2. Если признать справедливо осужденными только осужденных органами, стоящими на высоте всех европейских требований, то это делает несправедливо осужденными подавляющее большинство всех, кто был осужден на земле (всех китайцев, вообще азиатов, африканцев и т.п.). Очевидно, что практическое использование такого критерия невозможно.

Виктор Корб:

— Легко видеть, что это заведомо некорректная попытка недобросовестной интерпретации. Очевидно, лицо, по призыву которого осуществляются погромы, в точности подпадает под ясно сформулированное ограничение свободы слова и может нести, в том числе, уголовную ответственность. Тему “практического использования” нужно обсуждать более тщательно, к чему я и призываю. Но разумеется, не в привычном для вас, большевиков, дихотомическом дискурсе.

Павел Шехтман

— Виктор Корб - так я же как раз о погроме НЕОСУЩЕСТВЛЕННОМ! Грань-то между погромом состоявшимся, погромом несостоявшимся и погромом лишь потенциально возможным тонка, и сделать погром несостоявшимся могут только решительные действия власти, в том числе, по недопущению и пресечению погромной и разжигающей агитации. Другое дело, что этим (принципиально верным) посылом злоупотребляют в карательной практике.

P.S. И вообще очень многое зависит от обстоятельств. В США власть может позволить всякому говорить что угодно, а скажем в Руанде добросовестная власть должна была бы сажать за всякие даже намеки, хоть в виде поэтических метафор. Как это делается в Сингапуре.

Виктор Корб:

— Такой Шехтман мне нравится больше. Если бы он еще дезавуировал себя… странного Это я про второй комментарий, разумеется. Впрочем, и с первым суждением трудно не соглашаться. Но во-первых, с механизмом пресечения погромов и необходимостью строгого отделения мер по предотвращению реальных угроз от репрессивных манипуляций нужно разбираться отдельно и более аккуратно. А главное: “решительные меры по пресечению беспорядков” и “системные репрессии против инакомыслящих” - это таки две очень разные разницы. Напоминаю, что Стомахин ни в малейшей мере не имеет отношения ни к погромам, ни к беспорядкам, ни, вообще, к какому бы то ни было реальному насилию.

Павел Шехтман:

— давайте уточним. 1) Я в принципе категорически против преследования Стомахина, но не потому что считаю что за подобное не должны преследовать нигде и никогда, а потому что считаю, что в данной ситуации подобная агитация никакой общественной опасности не представляет. 2) Я считаю, что поддерживать Стомахина с правозащитной точки зрения - право и обязанность правозащитников. 3) Я считаю, что устройство ПОЛИТИЧЕСКИХ акций в защиту Стомахина - безумие. 4)Я категорически против жалких оправданий Стомахина, при которых публицистическая статья приравнивается к стихам, высказанные публицистом мысли объявляются метафорами и аллегориями и наконец доходят (ПРАВОЗАЩИТНИКИ!) до прямого оправдания идеи коллективнеой ответственности на том основании, что эту идею разделяют в Руанде!!!

Виктор Корб:

— Ничего нового. 1) Имеете право на такую трактовку. Но еще раз напоминаю, что я ведь тоже никогда и нигде не выступал за “абсолютно неограниченную свободу слова”. 2) Нет возражений. 3) Термин “политическая акция”, да еще и прописными буквами нуждается в уточнении как чрезмерно манипулятивный. 4). Имеете право, но я сам этого не делал и не помню, чтобы делал кто-то другой из защитников. Так что это передергивание и война с придуманным злом. Последняя фраза - лжива более чем полностью и вновь пахнет публичным доносом.

Павел Шехтман:

— 3) “Политическая акция” - это, к примеру, когда активисты выходят на пикет “Свободу Борису Стомахину!” Всякая акция, которая вне явного правозащитного контекста (при котором изначально очевидно, что защищают не Стомахина, а принцип свободы слова). 4) Ну извините, отчеркнутые мною слова в вашем посте можно понять ТОЛЬКО как оправдание или полуоправдание Стомахина. Иначе к чему бы и напоминать, что Талаат-паша, Гитлер, руандийские хуту и еще многие другие деятели ТОЖЕ исповедовали принцип коллективной ответственности? Для кого-кого, а для правозащитника этот принцип должен быть категорически неприемлем, и идеи, основанные на этом принципе, лежать вне плоскости обсуждения, но только осуждения.

P.S. И если вы будете говорить о “коллективной вине” немцев. Это представление не выражалось в том, что Объединенные Нации формально денонсировали женевские и гаагские конвненции и объявили гражданское население законной целью. Мол давай-ка мы будем колонны беженцев из авиационных пулеметов расстреливать - приятно и безопасно!

Виктор Корб:

— 3) Лозунг “Свободу Борису Стомахину!” - это абсолютно правозащитный лозунг, поскольку он полностью обоснован строгими и непротиворечивыми формулами правозащитных критериев.

4) Отчеркнутые слова можно и нужно понимать именно так, как они сформулированы, без выдергиваний из общей дискуссии, без передергивания и, разумеется, без ни на чем не основанных домыслов и обобщений. Повторять и напоминать, что я ни разу не высказывался в поддержку принципа коллективной ответственности, тем более в варианте его тупого применения, уже, честно говоря, достало. Последний раз: я четко объяснил стомахинскую логику, его право на предельно жесткие формулировки, имеющие целью показать высочайшую угрозу миру и человечности, исходящую от российского режима, а также отсутствие какой бы то ни было связи между убеждениями Стомахина и реальным насилием.

С тем, что какие бы то ни было “идеи должны лежать вне плоскости обсуждения”, - к европейским толерастам, пожалуйста. Без меня и тысяч, миллионов людей, осознающих опасность охранительной демагогии, ограничивающей свободу. Поэтому демагогический дискурс, Павел, я поддерживать не буду, без меня есть тьма охотников.

Фейсбук.

Вместо поддержки требования “Прекратить преследования за мысли и слова, свободу Борису Стомахину!”, Роман Доброхотов доносит на Скойбеду. Зачем нам нужны враги, если у нас есть такие “друзья”?

Фейсбук.

Борис Стомахин, главный узник совести современной России, нуждается в нашей срочной поддержке!

Сбор подписей - http://patriofil.ru/publ/1-1-0-131
Сбор пожертвований - http://patriofil.ru/publ/10-1-0-145
Отправка писем и посылок - http://patriofil.ru/publ/10-1-0-146
Другие варианты поддержки - http://patriofil.ru/publ/10-1-0-155

Фейсбук.

Важное свойство культуры - наличие независимых творческих вершин-образцов, которые нельзя и не нужно сравнивать и выстраивать в ряд. Это основа уникальной способности человека воспринимать мир объемно, в идеале - с бесконечного числа точек зрения, в бесконечномерном пространстве.

Можно пытаться определять, кто “круче”: Бетховен, Бах, Моцарт или Чайковский, Микеланджело, Рафаэль, Пикассо или Леонардо да Винчи, Толстой, Чехов, Шекспир или Данте… Но это будут лишь попытки упростить представление о мире, низвести его до проекции на плоскость, линию или даже точку.

Гении - это яркое воплощение уникальности и бесценности каждого самостоятельного индивидуального человеческого опыта как неотъемлемой составляющей опыта человеческих сообществ. То есть, отнять индивидуальный вклад, конечно, можно физически: недоразвитые общества легко мирятся с “естественной” гибелью или убийствами людей. Отряд может не заметить потери бойца. Но этого нельзя делать по сути, понимая, что любая потеря наносит невосполнимый ущерб. И именно отношение общества к ценности каждой личности определяет его развитость в важнейшем, человеческом измерении.

Тезисы выступления директора АРИ Виктора Корба на круглом столе о проблемах церковно-общественных отношений, прошедшем 6 февраля в Омском РЦСО.

Ключевой фактор, который следует учитывать при анализе проблем в отношениях религии, общества и государства, - это специфический для России фактор сверхдоминирования государства. Сверхдоминирования вплоть до сакрализации этой роли. В противовес европейскому типу - значительно меньшему доминированию и современному представлению о государстве как сервисном, вторичном, обслуживающем отношения людей, групп, сообществ, - этот тип сверхдоминирования государства еще называют “азиатским”. Но Россия явила миру еще более резкое выражение этого фактора. XX век фактически продемонстрировал уникальный феномен: когда общество было выращено самим государством!

Не буду тратить время на детализацию этого тезиса, поскольку это отдельная серьезная сфера для анализа, но это почти очевидно: у нас общество как самостоятельный институт, образованный из хотя бы относительно самостоятельных людей, практически отсутствует. Недаром у нас такой рефрен “есть ли у нас общество?”, “есть ли у нас гражданское общество?”, “а появилось оно уже или нет?” И в тех же блогах я, например, вынужден этот пессимизм по поводу отсутствия общества постоянно преодолевать: “Да нет, есть граждане! Пока есть граждане, пока они хоть как-то друг с другом взаимодействуют, пока они хоть какие-то конструкции сообщества, выражения интересов и их защиты реализуют, можно говорить о наличии гражданского общества”. Но факт налицо: роль общества в российской схеме общественно-государственных отношений вторична, резко принижена по отношению к государству. Государственная машина сохранилась как сакральная, практически не рефлексируемая, некритикуемая. Более того, в последние годы эта тенденция усиливается, государственная машина, при всей ее бездушности – это, действительно, машина, – и она ведет себя как субъект, перешедший в наступление против общества.

Роль общества в российской схеме общественно-государственных отношений вторична, резко принижена по отношению к государству. Государственная машина сохранилась как сакральная, практически нерефлексируемая, некритикуемая, агрессивная по отношению к людям и обществу.

Исходя из этого, что мы видим? Какую позицию могла бы занимать церковь. Давайте я буду термин “церковь” для простоты использовать, опуская имеющиеся конфессиональные различия. Надеюсь, меня простят представители других конфессий. Вот эта условная церковь, которая тоже была гонима, - здесь об этом говорили, - занимала такую сложную позицию, двойственную, когда произошла ситуация обострения, некоего возможного освобождения общества. Открыта возможность для осознания, саморазвития и т.д. Какую позицию церковь заняла в этой ситуации? Действительно, полтора-два десятилетия церковь принимала эту легкость отношений, то, что здесь звучало уже. Но в тот момент, когда произошло наступление государственной машины, церковь заняла, на мой взгляд, неудачную позицию.

Когда произошло наступление государственной машины, церковь могла быть с обществом. Или быть самостоятельным субъектом, занимая позицию арбитра. Но церковь заняла унизительную позицию сращивания с государством!

Церковь могла быть с обществом. Или быть самостоятельным субъектом, занимая позицию арбитра. В современном обществе это могла быть наиболее сильная позиция, когда даже слово одного человека – условного Далай-Ламы – влияет на представления, на мнения, на поведения десятков миллионов людей, это очень, скажу с профессиональной точки зрения, выгодная позиция, - но нет, церковь эту позицию не заняла. Быть с обществом, быть вместе с гонимым обществом, защищаться вместе – нет, эту позицию церковь тоже не заняла. Церковь заняла позицию сращивания с государством! Унизительную позицию, вторичную. Позицию, противоречащую собственным декларациям тысячелетним. Противоречащую Конституции. Вынуждающую совершать массу “грехов”: грех лжи очевидный, когда мы, например, строим Успенский собор не на пожертвования, как об этом много лет говорим, а за государственный счет – я только один пример из огромного ряда привел для иллюстрации. Когда мы используем имущество общенародное фактически как свое, а на любые поползновения общества в этой части реагируем крайне агрессивно. Я уже не говорю о грехах стяжательства, гордыни и наиболее ярко последнее время проявившейся немилосердности. Что вообще говоря, абсолютно логично вытекает из этого основного выбора: церковь, ставшая на сторону государства, вынуждена так себя вести, просто вынуждена.

Поскольку государство у нас основано на лжи, в итоге и церковь втягивается и вынуждена жить по лжи.

Пока это не будет осознано и церковью, и обществом, и наиболее здравомыслящими и ответственными чиновниками, теми, кто не растворился еще в этой бездушной государственной машине, пока эта ситуация не будет осознана, и пока церковь не оторвется от государства и либо не перейдет на сторону общества, либо не займет роль арбитра, - до тех пор эта ситуация будет только ухудшаться и, уж извините меня за пророчество, церковь погибнет вместе с таким государством. Потому что такое государство – бездушное, бесчеловечное и агрессивное по отношению к собственному народу и гражданам – долго существовать в современном мире не может.

Если церковь не оторвется от государства и либо не перейдет на сторону общества, либо не займет роль арбитра, ситуация будет ухудшаться и церковь погибнет вместе с государством. Потому что такое государство – бездушное, бесчеловечное и агрессивное по отношению к собственному народу и гражданам – долго существовать в современном мире не может.

В этом смысле, диалог возможен и необходим, но диалог возможен только между хотя бы относительно свободными субъектами. И не с позиции силы или с позиции лжи.

Полная аудиозапись круглого стола доступна по этой ссылке

Нашистов - по образу жизни, а не по формально-политическим признакам - пока гораздо больше, чем людей, способных ценить свободу. Впрочем, их было больше всегда и будет еще долго. Но надо ясно понимать, что их сила - исключительно в нашей растерянности и разобщенности. И, наоборот, даже при стократном численном превосходстве зомбированная нашистская масса уступает сплоченному и целеустремленному движению людей, отстаивающих базовые ценности - жизнь и свободу.

Нашизму корпоративному и тотальному мы должны противопоставить “нашизм человеческий”, который по сути является антинашизмом, то есть, осмысленным объединением людей против самых мерзких, самых жестоких и самых опасных проявлений агрессивной античеловеческой системы. Подчеркну: речь идет вовсе не о пошлом “союзе всех хороших людей против всех плохих”, а именно о единении людей против бесчеловечного, бездушного, несущего смертельную угрозу.

Заветы Нимеллера при всей их очевидности не работали раньше и не работают теперь. Особенно в ситуации резкого понижения порога чувствительности к угрозам. Что говорить о сложных конструкциях, обосновывающих важность единства людей с разными идеологическими представлениями, если множатся и становятся обычными примеры смиренного принесения в жертву соратников по движению гражданского сопротивления.

Еще не поздно остановиться. Соотношение числа заложников, томящихся в застенках режима, и их товарищей, остающихся на свободе, еще в нашу пользу: на каждого узника совести или политзаключенного приходится не менее десяти тысяч соратников на воле. А значит, даже минимальной мобилизации ресурсов вполне хватило бы для резкого изменения ситуации. Грубо говоря, достаточно каждому свободолюбивому человеку, пока еще находящемуся на воле, внести скромные 100 рублей в Фонд гражданской самозащиты - и можно будет для каждого из сидельцев обеспечить уровень информационного и адвокатского сопровождения, не уступающий резонансной поддержке Pussy Riot. Но этого не происходит - правозащитники и политики продолжают бессмысленные и деструктивные споры о “критериях отнесения к политзекам”, а большинство “рядовых” узников месяцами и годами остаются фактически один на один с пыточной системой российского гулага.

Можно ли переломить эту жуткую тенденцию? Что нужно для успеха в деле защиты жизни и свободы? Как остановить и повернуть вспять процесс пропадания поодиночке? Да, все правильно - нужно “взяться за руки”. Но не абстрактно, а решительными практическими действиями: так, как если бы речь шла о необходимости срочной помощи самым близким людям - родителям, детям, супругам… А для этого надо осознать то, что общность с людьми, отстаивающими человечность, жизнь и свободу, - во многом даже более значима, чем формальные родственные связи. Надо осознать, что помогая облегчить нахождение за решеткой или вызволить из застенков незнакомых Стомахина, Осипову или Акименкова, вы помогаете самим себе: ослабляя бандитский режим, вы повышаете собственную безопасность. И, наоборот, отказывая политзекам или узникам совести в поддержке, вы укрепляете бесчеловечный режим, провоцируя его на эскалацию полицейщины и произвола. Причем, абсолютно неважно, чем обосновывается этот отказ - идеологическими разногласиями, собственными проблемами или любыми другими поводами, - по сути он становится прямым актом соучастия в насилии.

Лозунг “Свободу всем политзаключенным!” должен, наконец, реально стать одним из основных лозунгов, объединяющих все разрозненные силы гражданской оппозиции путинскому режиму. Он должен стать неотъемлемым компонентом всех протестных акций, независимо от их формы и целей. Причем нужно жестко выдерживать смысловой акцент центральной части лозунга, давая ясно понять и нашему противнику (а точнее - жестокому врагу в противостоянии не на жизнь, а на смерть), и, еще важнее, самим себе, что главное в этом лозунге - именно удержание целостности единого фронта общегражданского сопротивления.

• Внести посильный вклад в фонд гражданской самозащиты
• Поддержать кампанию “Против преследований за мысли и слова”

Шайтан! А система-то работает! Вчера пришло уведомление о том, что мое электронное письмо доставлено адресату Борису Стомахину, а сегодня уже прилетел ответ от него

Администрация учреждения СИЗО-4″Медведь” извещает вас, что на письмо 169924 получен ответ. Письмо находится в приложении к данному е-мэйлу в формате .jpeg

Спасибо
Центр обработки сообщений
FSIN-PISMO

Я, конечно, попробую продолжать жить полнокровной, разнообразной жизнью, как привык за 40 лет, но теперь главное мое дело — защита Стомахина.

***

#Yandex резко сократил объем выдачи! Сейчас проверил несколько запросов: максимальная глубина — 100 страниц и два года. А где все остальное?

Важное разъяснение в связи с распространенной позицией “сталинофобии”.

1. Сталин и сталинизм должны были быть подвергнуты международному суду по обвинениям в преступлениях перед человечностью и массовый геноцид. То, что этот суд не был проведен в XX-м веке, является яркой иллюстрацией пресловутой RealPolitik, двойных стандартов и т.п. Такой суд еще может быть организован, и никто не мешает это сделать при наличии достаточной воли, общественного авторитета и организаторских ресурсов. Но надо понимать, что фактически Сталин уже давно перешел в разряд “исторических субъектов”.

2. Невозможно, а потому не стоит и пытаться подменить процесс естественного формирования исторических мифов административными политико-правовыми мерами. Бороться с мифами можно и нужно лишь в открытых научных и общественных дискуссиях. Ни при каких обстоятельствах недопустимо накладывать табу на общественные дискуссии по актуальным вопросам, какими бы болезненными и оскорбительными они ни казались отдельным людям и группам. Это относится и геноциду армян, и к холокосту, и к голодомору, и к сталинизму, и др. Свобода мнений и дискуссий - это безусловный и важнейший приоритет.

3. Попытки табуирования тем, названий, символов и т.п. - это проявление иррационального, природного начала, противоречащее человеческому в человеке. Свободный и ответственный человек не может позволять себе фобий в отношении звезд, свастики, слов Сталин, Сталинград, фашизм, либерализм, педофилия и т.п. Отказ от спокойного и содержательного обсуждения, подмена его произнесением мантр - признак слабости и неуправляемых фобий. Неумение управлять фобиями делает человека агрессивно-послушным, подверженным внешнему манипулированию.

В связи с очередным обострением моральной темы, поводом для чего послужило уголовное преследование Ольги Романовой за “оскорбление сотрудника при исполнении”, считаю необходимым напомнить важное.

Когда речь идет о жесточайшем противостоянии людей с бездушной, античеловеческой системой, действует принцип “ни эллина, ни иудея”. То бишь, нет никаких женщин и стариков, если сутью является борьба с невынужденным коллаборационизм или активным пособничеством репрессивному режиму. Полицейские, нарушающие Закон и слепо исполняющие заведомо незаконные приказы начальства или бандитов, - это настоящие полицаи, и относиться к ним надо как к полицаям, независимо от пола, возраста, красоты, доброты и прочих вторичных признаков.

А все, кто начинает демагогические и фарисейские причитания о морали, оправдывая бандитов или их тупых прислужников, озверевших от крови и выхватывающих все новых и новых заложников и жертв Молоху путинского режима, - все эти “относительно приличные люди, живущие применительно к подлости,” сами уже мало отличаются от явных подлецов. А во многом представляют и большую опасность, поскольку мимикрируют под друзей, работая по факту на стороне безусловного зла.

Да, КМПВ и восстановим полноценные, а не бутафорские институты правового регулирования, разумеется, отвечать за грубость и хамство кому-то придется. Но ни в коем случае нельзя допустить уголовного преследования за слово, какое бы оно ни было оскорбительным или “экстремистским”. За любые реальные или кажущиеся обиды, оскорбления и иные формы ущерба, причиненного словом, ответственность может наступать лишь по решению справедливого независимого суда в рамках гражданского производства.

Причитать о морали в условиях полностью разрушенных общественно-государственных институтов, да еще и выступая на стороне бандитов, могут либо клинические идиоты, либо моральные уроды, либо враги. Нормальному человеку в здравом уме не придет же в голову требовать морального отношения к нападающему на человека волку или медведю? Можно назвать нормальным человека, который требует соблюдать моральные нормы по отношению к… смерчу или наводнению? Нет. Если кто-то еще ведется на внешние “человеческие” признаки служителей зла, это должно быть его личными проблемами, но не должно ослаблять тех, кто решительно и последовательно этому злу противостоит.

Пока еще немногие осознают, что девушки из Pussy Riot реализовали уникальный и грандиознейший проект глобальной игры открытого типа с растущей суммой. В таких играх любой желающий может реализовать собственную стратегию выигрыша, не борясь за ограниченные ресурсы. Точнее - они ограничены лишь масштабом человеческой цивилизации, которая, по сути, безгранична и соразмерна вселенной.

Высший успех организатора Игры - сделать так, что в нее вовлекаются практически все, включая и самих организаторов.

Важно то, что даже находясь внутри Игры, даже теряя - с точки зрения “обычных людей” - любые возможности влиять на ситуацию, лидеры Pussy Riot остаются ее организаторами, поскольку главные “правила” задаются исходным замыслом и виртуальными ориентирами, в основании которых - культура, человечность, честь, добро. А организаторы продолжают, даже находясь в заключении, не только уверенно удерживать игровые рамки, но и непосредственно управлять развитием Игры - вбрасывая новые сюжетные линии и отсекая лишние.

Pussy Riot делают мировую Игру!

Мерзкие путины, сурковы и прочие менеджеры администрации тоталитарного режима мнят себя великими политиками, по сути же они являются жалкими марионетками, участвующими сразу в нескольких играх.

Да, игра, затеянная Pussy Riot, не единственная - на одном поле разыгрывается сразу несколько больших игр, некоторые из которых имеют очень мощную историческую инерцию, утратив организаторов и игротехников, превратившись в самостоятельные игровые миры мифологического типа. Но игра Pussy Riot имеет больше шансов на успех - и в краткосрочной, и в очень далекой перспективе, - поскольку имеет несоизмеримо более мощную и продуктивную цивилизационную основу. Проще говоря, это игра на стороне Добра  И это игра, интересная всему человечеству.

Мне очень близки подобные замыслы и я сам не раз пытался осуществлять такие игровые проекты, разумеется, пока несопоставимые с феноменом Pussy Riot по масштабу. Таким был проект “Гражданин Мэр“, моментально после запуска вышедший за рамки локальной электоральной инициативы, стянувший на себя все основные коммуникации политического пространства России и создавший яркий образец гражданской самоорганизации.

Еще более значимым является инициированный мной в 2005 году реформаторский проект по созданию и развитию системы “гражданской легитимности”, альтернативной существующей в России бутафорской “суверенной демократии” и являющейся основным стратегическим направлением преобразования общественно-государственного устройства. В русле этого мега-проекта с разной степенью успешности реализовано уже довольно много локальных проектов: от региональных и межрегиональных гражданских советов - до попыток формирования разного рода “протопарламентов” на общенациональном уровне. И, хотя он еще не дошел до стадии необратимости и достаточной мощи самореализации, но очевидно, что основные идеи, заложенные в нем неуклонно овладевают активистскими и лидерскими массами.

Так играем.

И так выиграем у бессмысленной мерзости мира.